В розыске



Добро пожаловать!

Добро пожаловать! Мы с радостью приветствуем вас на нашей игре в жанре городского фэнтези. Мы не ограничиваем выбор рас и готовы пропустить в игру практически любое из известных мифологических существ. Подробнее об этом здесь.

Действия игры разворачиваются зимой 2016 и весной 2017 годов в вымышленном американском мегаполисе Редпорт.

29.03 Проект переходит в супер-камерный режим. Новые игроки принимаются.

К другим новостям: авторские персонажи старше 200 лет предварительно оговариваются с администрацией.

Обратите внимание на наши акционные темы! А по всем вопросами обращайтесь в гостевую книгу.

об игревместо сюжетавнешностинужные персонажигостеваяшаблон анкетыанкеты игроковбыстрый вход в игру
AttendantUnseelie Queen

Hic Sunt Dracones

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hic Sunt Dracones » Незавершённые эпизоды » Святого Мунсальвеша стены катары и ночью, и днём стерегут


Святого Мунсальвеша стены катары и ночью, и днём стерегут

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время действия: 30 октября 2014 года, праздник Самайн
Место действия: Военный музей Вирджинии, Старый Редпорт, Редпорт
Имена участников: Мэриан Ронвейн-Йоратх, Рэймонд Хьюз, Карлайл Данн
Краткое описание: в Военном музее Вирджинии, с крупнейшей коллекцией экспонатов по американской военной истории в Штатах, проходит уникальная выставка, посвящённая такому любопытному феномену, как розенкройцерство. Метрополитен-музей из Нью-Йорка одалживает штату ненадолго Антиохийский потир, только вот Военный музей подвергается налёту серийного грабителя и маньяка. И теперь потир украден, на его месте восседает труп в короне из фольги, а дело передаётся не полицейскому участку и даже не шерифу - федералам. Вот и двое заносчивых агентов, одна - мрачная, как из семейки Аддамс, с невыговариваемой фамилией, а второй - почти что ненормальный и бормочущий на эльфском, берутся за расследование. Присоединяется к ним и приглашённый эксперт - но, кажется, встреча этой троицы весьма более примечательна, нежели кража потира...
Было это под Самайн.

[nick]Marian Rhonwen-Yorath[/nick][icon]https://i.imgur.com/Lrcam30.jpg[/icon]

+1

2

+soundtrack

- Ваш Вашество, вам бы предупредить его о собачьем сыне.
- Что? Зачем?
- Событие такое! Исключительно-зюмительное. Расстроится, небось.
- Не хочу.
- Почему?
- Придётся отвечать на глупые вопросы, а я их не люблю. То заботы не властные под любопытство твоё явное, сгинь.

Это случается полчаса назад, когда «chevrolet tahoe» останавливается напротив двухэтажного персикового здания. Крупнейший военный музей штата Вирджинии оказывается захолустным прокаженным домишком, грозящимся обрушиться ворохом балок на посетителей с часу на час; грязные, неотмытые стены, исторически ценная плесень, забившаяся под вздутые сферы штукатурки и неухоженный газон. Аналитик Бюро информации и безопасности по особым происшествиям Мэриан Ронвейн-Йоратх уныло и отстранённо разглядывает скучный пейзаж в крапинках облезлых лиственниц и поломанных серых кустах черники, и фон заслоняет не менее скучная процессия - пузатый шериф, вытянутый скворечником помощник шерифа, двое патрульных и трое детективов какого-то там участка. Пока что Мэриан Ронвейн-Йоратх из торжественного шествия, обречённого на конституционный провал, никто не интересует; она отклоняет кресло и закидывает обе ноги на руль; обитые золотою вышивкой спиралей и кругов с крестами по центру гранатовые ботильоны с образом серьёзного агента не вяжутся, но больше сбивают с толку жесты аналитика - будто разговаривает она с кем-то, кого в машине нет. Один из детективов, с бородавкой на носу, замечает машину федералов сразу же, недовольно хмурится и бурчит, а дамочку в адских туфлях списывает со счетов.
Но Мэриан в сторону главного входа, где отваливаются дощечки, и не смотрит: смотрит она на хобгоблина Талфринна, с горбом в полтора фута, на капитана летучей гвардии. Уродливый, обрубленный и обвисший нос Талфринна достаёт почти до коврика, но пора бы ему уходить.
- Доставлю в комплектации. Чрезмерно признателен, Ваш Вашество, - рассыпается в скрюченных, морщинистых поклонах Талфринн, и исчезает. А у аналитика Мэиран Ронвейн-Йоратх проблем наваливается немерено - тяжко, страдальчески вздыхая, она выходит из машины, оставляя ключи с эмалевыми брелками болтаться в зажигании. Карлайл Данн, похоже, уже знакомится их коллегами на четверть часа.

Карлайл в кратчайшие сроки возводится в ранг талисмана Отдела Подозрительных Преступлений - над ним подтрунивают изрядно, но привыкают к вечным активным жестикуляционным сценкам-рассказам о днях минувших и всяких бриттских циклах; Мэриан Ронвейн-Йоратх устаёт кошмарно от необходимости отвечать на вечные раздражающие, невероятно глупые вопросы. Она берёт за привычку отрезать «потому что» и всовывать агенту Данну геймпад, iPad или PlayStation с образовательными играми для детей дошкольного возраста - в прошлый раз, кажется, нужно было с касатками проплыть берег Антарктики. Или картошку фри. Картошка фри Данну нравится и отвлекает от вопросов - на время. Мэриан знает, что начальство и слова ей не скажет, побоится, а Данн остаётся добротным агентом.
Если после заданий не высчитывать урон и повреждение имущества в американских долларах, а, к примеру, в валюте африканских племён.
Но то - задания мелкопоместные, проходящие в маленьких городках, и они с Данном не занимаются ничем иным, кроме как колесят бесконечные, бескрайние трассы, распивают эль с призраками горящих грузовиков и расспрашивают свидетелей. Полгода выдаются на удивление спокойными и мирными, и Карлайл пока что не выходит за пределы небольших поселений - Мэриан искренне считает, что оберегает его. Учит называть её «Мэриан», резать стейки, пользоваться пультом для телевизора и не носить плащи и сандалии на завязках.
Карлайлу трудно, она знает, но понимает - во второй раз не сможет отпустить.

Скандал с музейным маньяком важен самой Мэриан, и она ещё не решает, насколько глубоко готова посвящать Карлайла в изыски и нюансы, но он нужен ей. Этого и предсказывать не надо - хотя бы чтобы помнить, нельзя просто по щелчку избавиться от надоедливой мошкары из городской полиции. То есть, можно конечно...
- Неужели участие федеральных органов столь необходимо? - ворчит директор музея, Фред Леннш, сдвигая черепашьи очки в трещинах на переносицу, - огласки бы не хотелось...
От него плохо пахнет, и чесноком в том числе, а костюм заляпан масляными пятнами и вчерашним супом, и Мэриан, в своих кричащих ботильонах и форменном чёрно-белом костюме хмурится. Каков хозяин - таков и замок. 
- Да, - бросает она, поводя плечами от скудной, удручающей коллекции арбалетов, - всенепременно.
- Почему?
- У вас в витрине картинно усаженный труп, вот почему. Потому что СМИ свяжут это с другими шестью нападениями, вы - седьмое, божественное число. А где мой кофе, мистер Леннш?
- Д-да, безусловно, - запинается и шепелявит Фред Леннш, протягивая картонный стаканчик аналитику из ЦРУ, - как вы и просили.
- Он без корицы, - подчёркивает Мэриан Ронвейн-Йоратх, пока с Фредом Ленншом они пересекают главный холл, оставляя позади взбитую ватную стену пыли. Витрины замызганы, лейблы - малы и нечитабельны, и Мэриан тоскливо. Люди утомляют.
- А ваш напарник... - Фред Леннш озирается испуганным кротом, когда они оказываются на втором этаже, в зале с выставкой - Карлайл Данн хохочет и смеётся, примеряет пунцовый плащ, в тон ботильонам Мэриан, с золотыми заклёпками. Пожимает руку актёру, облачённому в исторический костюм римского легионера, а из шлема торчат перья качества туалетной щётки. Аниматор то синеет, то зеленеет - он пропажу и обнаружил.
- Не трогайте его, - легко склоняет голову набок агент Ронвейн-Йоратх, водружая стаканчик на постамент с турнирным доспехом эпохи раннего маннеризма, - они нашли общий язык. Но плащ забирать не разрешайте. Для федерального служащего это приравняется ко взятке, и вас осудят, - а она уже готова засудить Фреда Леннша за столь неумелую варку кофе, - где они?

Выставку разбрасывают по четырём павиольонам. Священные писания и копья, горшки из окситанских общин, надгробия то с розами, то с крестами - всё пахнет старьём, ложью, избитым христианством. А вот один из детективов крестится. Мэриан подходит к группе полицейских чуть вразвалочку, облокачивается локтём на макет храма Братства розы и креста, Teophilus Schweighardt Constantiens, и беднягу экскурсовода почти что хватает удар.
- Розенкройцеры были потрясающими людьми, оставившими великое наследие... - грозно продолжает мадам Уайт, взбивая седой пучок, а Мэриан, не моргая, смотрит на витрину, где вчера вечером возвышался Антиохийский потир, в серебре с позолотой. А теперь тут один пластмассовый стул, а на нём - мёртвая девушка, с разложенными рыжими косами и закрытыми глазами, и на них вырезаны кресты. А на груди кочергою выжжена роза, и вся она сама засыпана чуть коричневатыми бутонами пошлых роз. Мэриан обходит витрину стороной, а после говорит;
- Это была секта жадных фанатиков, отвратительных в своём вранье, а мы забираем дело.
- Чёрта с два! - взрывается шериф, и восковые усики подрагивают, - эта девушка, чтоб вы знали...
- Меня не интересует, кому и кем приходилась жертва, - Мэриан тон голоса понижает, но он раскатывается гонгом по всему помещению, и детективы вздрагивают; ледяные змейки оцепляют позвонки, - цитировать параграфы я не собираюсь. Есть постановление от вышестоящих инстанций. Если нам понадобится ваша помощь, мы свяжемся.
- Да скажите же этой дамочке... - шериф презрительно смотрит на ботильоны, чуть ли не тычет пальцем, но прерывается; в дверях появляется высокая фигура, а с нею и директор музея, Фред Леннш. Мэриан трёт переносицу и направляется к арке.
- Я п-принёс в-вам коф-фе с кор-рицей, - глаза у Фреда Леннша округлены по-совьи, и он с таким стрессом заикается, что ему едва ли удаётся протянуть новый стаканчик, не расплескав содержимое, - на эт-тот раз вс-сё правильно. Я надеюсь. К в-вам приш-шли, г-говорят...
- Я знаю, - Мэриан сначала берёт стаканчик, потом делает четыре глотка, мыском ботильона указывает на помятый бумажный, под доспехом для турниров. - Выбросите.
И только после перекатывается на мыски, приветствуя Рэймонда Хьюза поцелуем в обе щёки - по воздуху.
Они так давно не виделись. Не здесь.
- Агент Данн, - подзывает Карлайла Мэриан Ронвейн-Йоратх, не отрываясь от созерцания плавающих слипшихся сгустков приправы, - подойдите. Познакомьтесь с нашим общим старым другом - он будет консультировать нас в ближайшие несколько недель.
Она не шепчет, возвещает - и шериф продолжает браниться, почти нападая на директора музея. Но Мэриан, неожиданно и для себя, начинает разглядывать туфли и вензеля на коврике, а не наблюдать за рукопожатием Данна и Хьюза.
Поскорее бы закончить эти идиотские церемониалы и приступить к осмотру женщины. И с Карлайла этот кощунственный плащ из дешёвого хлопка содрать.
[nick]Marian Rhonwen-Yorath[/nick][icon]https://i.imgur.com/Lrcam30.jpg[/icon]

+2

3

Ему не нравилось это имя, он не помнил, когда и зачем он его придумал. В звучании человеческих имен есть своя магия, слабее, чем та, что дана им — в прошлом знали все, что нужно выйти в холмы и правильно позвать, и, быть может, явится пред очи зовущего тот, чье имя довелось узнать. Потому и хранились они в тайне.
Люди выдавали свои имена легко, играючи почти, хотя Дагда все равно знал, точно знал, что и ими можно заклинать на опасные действия.
Рэймонд Хьюз существовал на этом свете уже целых сорок лет, но только осенью и ранней зимой, пока еще не окончательно затихает земля — для прочих сезонов были другие имена и другие личины, но на Самайн неизменно трогала виски седина, разрезала лоб глубокая морщина, обнажались возле губ складки, и дальше будет только хуже, когда придется запереться в Бру на Бойне до весны и ждать, ждать, ждать... Ждать Дагда умел, наверное, лучше всего в своей долгой жизни.
А еще, говорят, отличать правду от вымысла, и подделки сличать с настоящими сокровищами, руки к которым тянули все, и люди, и фэйри, и не скажешь уже, у кого на них прав больше — что потеряно давно, то стало ничьим, так говорили когда-то в Эмайн Махе и так было и присно, и будет вовеки веков, пока кто-то не оспорит.
Конечно, Морриган. Она с этим точно никогда не согласится.
— Послушайте, говорят, что это дело забирает ФБР, вы точно никак не можете на это повлиять? — директор музея волновался, это было очень заметно, а еще сильнее ощущалось кожей и кончиками пальцев, когда он бросал быстрые взгляды в сторону соседней комнаты, а ему даже смотреть не нужно было. Он и так все знал, предчувствовал и предощущал.
Ну здравствуй, Морригу.
— Я просто эксперт, — спокойно проговорил Дагда, не глядя в сторону. Вот так всегда это и происходило, и так всегда происходить будет. — Я не решаю, кому отдавать уголовные расследования.
Терпеливо и вежливо, как ребенку — они и есть дети, думалось снова, ростки земли, которые только-только выклюнулись из земли, и он чувствовал себя деревом рядом с ними, и говорить было иногда тяжело, подбирая слова, которые им понятны и ясны. Опыт позволял с этим справляться.
И все же кивнул, коротко, и улыбнулся слегка, не разжимая губ.
— Приятно познакомиться.
Нет, не приятно. Ему хватило мгновения, чтобы понять — взгляд темных глаз отбрасывает назад на много столетий, в прошлое, где черноволосому воину с поющим копьем и лающим именем он хотел со злости вырвать глаза и руки, и завидовал страшно и дико, ревновал, когда за ним летела везде взъерошенная ворона. Дагда бросил мимолетный, короткий взгляд на ту, что снова выбрала себе три имени, а она его, как водится, прятала.
Было за что.
Ты мне не сказала.

Отредактировано Seelie King (2017-11-19 01:10:50)

+2

4

    Пунцовый плащ оттягивает приятно плечи Кухулину, стелется за ним пологом. С римским легионером объяснялся он, жал ему руку, как учила Морриган, и подыскивал странные птичьи слова современного языка. Легионер что-то молвил в ответ, но Кухулин едва ли слушал его, странные мягкие «r», слова, что звучат так знакомо и так непонятно. Плащ оставил он себе. Для славного подвига нужен славный плащ, а этот добротно сшит, и даже цвет тот.
    Долго стоит перед витриной Кухулин, смотрит на мертвую деву, склонив голову к плечу, смотрит на выжженную розу, смотрит на кровь и лепестки. Странный, странный мир XXI века. Не морщится Кухулин, не боится он смерти и крови, и странных знаков на теле девичьем, только хмурится. Цепляется глаз его за витрину у стены, и отходит он в сторону, и разглядывает причудливые предметы, пока о чем-то ругается Морриган с воинами местными.
    Не сразу оборачивается Кухулин на зов ее, не привык еще, не присвоил имя чудное и столь правдивое себе. Проходя мимо шерифа, что быстро бранится на птичьем языке, кладет он руку ему на плечо, сжимает хваткой крепкой, какой держал всегда копье иль меч, и добродушно молвит:
    — Расслабься.
    Разлетается голос его по залу, затихает в уголках, и шериф обмирает под его рукою. Хлопает воина Кухулин по плечу, улыбается и идет мимо, и стелется плащ за ним, вьется вокруг ног, яркое пунцовое пятно в царстве персикового, светлого и обшарпанного. Смотрит Кухулин в странное лицо общего старого друга, и чувствует себя чудно от кивка, и настороженно кивает в ответ. Не припомнит он друзей такой наружности, умерли давно все общие друзья, и трава поросла на том месте, где были тела их.
    — Приятно, — отзывается эхом Кухулин на птичьем языке, встряхивается, словно пес, скидывает с себя странное ощущение, и плащ приятно колышется у ног. Переводит Кухулин взгляд на Морриган: — An íobairt é seo do Íosa? Chonaic mé na crosaire ar a súile. An saineolaí é seo ar an Íosa uile seo ... rud?
    Хмурится Кухулин, не нравится ему божество XXI века — далекое, странное, всесильное божество, чьи знаки вырезал безумец на глазах девы. Нет здесь славного подвига, какой обещала ему Морриган по пути. Нет большого подвига, какой обещала ему она. В первый раз доверяют им такое дело, в первый раз Кухулин не слушает, как разговаривает Морриган на птичьем языке, а смотрит на мертвую деву на белом стуле, и на корону ее самодельную, и некого расспрашивать. Только рассматривать поближе.
    Достает Кухулин из-за пазухи новомодное оружие современное, берется за дуло и идет к витрине на глазах у всех, и тянется разбить стекло, и шериф что-то вопит на птичьем своем языке, но не слушает его славный герой, не слушает его агент Данн, потому что как рассмотреть вблизи то, что спрятано под куполом прозрачным?
[nick]Carlisle Dunn[/nick]

Отредактировано Cú Chulainn (2017-11-22 00:37:52)

+2

5

Дети.
Два больших ребёнка, и за каждым надлежит уследить, каждому выдать по погремушке гороховой, деревянный кинжальчик складной и отправить на бои тренировочные. Мальчишкам бы только подраться, обиды старые не замяв, и Морриган - от Мэриан в ней одни ботильоны да одежда неприятная - вздрагивает, всей сущностью своею понимая, что Дагда огорчен, смущен, растерян. Вопросы «как, когда, почему и зачем» перебиваются важным, «кто виноват», и не во власти её рассказать. Незнание сковывает путами, строже общего дела.
- Я благодарна, - Морригу вскидывает подбородок и обхватывает руку эксперта ладонями обеими, надавливая большим пальцем на подушечки, все в мозолях, и точно помнит, как расходятся ветвями дуба у него прожилки хиромантических линий, - что смог найти время на нас.
Мне жаль.
Она извиняется неловко, неумело и незаметно для каждого, и этот миг - когда они вдвоём, когда он приходит по её зову - ценою не опорочится. А она стоит, не отпуская, молчит и ищет в Дагде покой - восстал Кухулин, побежало время вспять, мне нет видения, к кому - дёргает уголками губ нервно, мимолётно, и тянет на себя. Морриган забывается, что вокруг - неубранные, замызганные витрины захолустного музея, перепуганные люди в форме полицейских, творящий невесть что профессиональный специальный агент ФБР Карлайл Данн, угроза и надежда, что Потир - их прямое наследие. Она скучает по нему, просит о помощи, о встрече, и не может показать, выразить, только выдохнуть:
- Gadewch i ni fynd.
Превыше всего - общее дело.

- Агент Данн, - Мэриан Ронвейн-Йоратх успевает едва, и до оперативника не доходит, зато поросячьи визги шерифа возвращают в унылый зал, - положите оружие и снимите плащ, будьте добры.
Спусковой крючок не нажимается, а Мэриан широкими шагами добирается к Карлайлу Данну, качает головой, и ждёт, пока пистолет не окажется в кобуре. Она устаёт пояснять начальству, что вооружать необученного агента не стоит, но предложение заменить пули на резиновые встречает с гневом - как?! Теперь озвученное предложение главы ОПП кажется весьма недурным. С плащом Кухулин расстаётся со столь побитым выражением лица, что Мэриан насупливается: - Оставляйте, но по окончанию осмотра места преступления сдайте инвентарь легионеру.
В краткий миг переговоров у правоохранительных служб начинается истерика. Шериф обещает добраться до инстанций выше, копы настороженно готовятся связать федерала. Мэриан Ронвейн-Йоратх фыркает и говорит:
- Фред, уведите их. Сейчас же.
И никто не смеет ей перечить - уходит каждый в трансе. Не слышится лязг колёс, процессия не доходит до парковки, но уже доносятся хриплые крики - шериф не собирается сдаваться, а в выставочном зале остаются они трое и экскурсовод.
- Нет, он эксперт по таким убийцам, - Мэриан не знает, как продолжить, как объяснить Кухулину, кто именно эксперт. Решает попозже - вопросы, вопросы, ей так докучают глупые вопросы.
- Не Христово подношение, Кухулин. Это жертва в нашу честь, - она переходит на родной, плавучий язык, - просто умело подделанная.
Усаженная в развязную, вульгарную позу девушка им не ответит.
- Откройте витрину, - просит Мэриан гида, и наказ оспорить не решаются. Мэриан склоняется - от трупа приятно пахнет цветами, кожа гладкая, чистая, её вымыли и обсушили. Косы заплетены тщательно, витиеватыми узорами, в венец из волос воткнут стебель с шипами. Но христианские мотивы скудны, а пластмассовый стульчик будто насмехается, выбиваясь из общего антуража. Розы перебивают запах молока, но он чувствуется - в жертве крови нету. Потом то подтвердят криминалисты, но сейчас Мэриан узнаёт и так, проводя пальцами перед носом красавицы. Клеймо бутона перекрывает нечто, ей приходится нагнуться - и подавить злобу. Вздутый рубец пытается сокрыть небольшую татуировку алого полумесяца - двойной смысл каждого знака, грубая попытка скрыть - или подчеркнуть?
- O, Danu... - она отшатывается, оборачивается к Дагде и волнуется, - dyna, fe welwch chi? Crom Cruah. Yn gyfnewid am laeth a bara, lamentations poenus, yn gyfnewid am laeth a bara - i blant ... Yr holl ddioddefwyr dan ugain oed. Ac aur. Roedd popeth a ddwynwyd o'r amgueddfeydd yn aur.
Экскурсовод пучится глазами через тройные стёкла совиных очков, и Мэриан вспоминает, что они с Карлайлом должны пройти тест в «Duolingo» - только купить сначала новый телефон, предыдущий пал в неравном бою с гордостью уладов.
[nick]Marian Rhonwen-Yorath[/nick][icon]https://i.imgur.com/Lrcam30.jpg[/icon]

+2

6

[indent] Века, что приходилось наблюдать из тени жизнь людей и их деяния, научили внимательность — дух ученого просыпался всякий раз, когда человеческий мир расцветал необычными красками, чуждыми их миру, всякий раз, когда им удавалось его удивить. У него было много лет, чтобы изучить их, ибо время показало, что знание есть подлинная сила в мире, где вся правда давно покрыта патиной лжи и заблуждений, как старое зеркало, которое должно отражать истину, но только искажает ее.
[indent] Искаженная истина хуже обмана. В Стране Фэйри, правда, привыкли считать совсем иначе.
[indent] Он внимательно слушал ее — видел все, что она говорит. Понимал, что ее беспокоит и почему понадобилась его помощь там, где человеческих экспертов должно было оказаться вполне достаточно — в древности они сперва научили людей поклоняться им, приносить дары и кровавые жертвы, прежде, чем люди возненавидели их и изгнали из своих сердец, и Дагда сам приложил руку к появлению слов и действий, что теперь кто-то достал из подвалов его собственной памяти. Разрыл как будто древние курганы и извлек на свет то, что должно было быть забыто в современном мире — всему на свете положен свой срок, время рождаться, время жить и время умирать... совсем не их мира истина, не их мира философия.
[indent] Дагда подошел ближе, осторожно — почти нежно, ласково — отодвинул в сторону Мэриан и нагнулся ближе к жертве, не случайной, но намеренной. Он задавал себе вопрос, была ли эта грубоватая инсталляция творением сумасшедшего, который слишком много плавал в интернете и рыл знания по крупицам на запрещенных сайтах, которые давно уже работают из какого-нибудь Сальвадора или Бенина. Он спрашивал себя, было ли это посланием им — знал ли тот, кто это сделал, что привлечет их внимание? что они распознают послание и правильно его прочтут? и что есть в данном случае это "правильно"?
[indent] — Mae'n ymddangos i ni fod yn arwydd i ni, — тихо проговорил Дагда, по-звериному поведя носом в воздухе, сквозь запах крови и молока чувствуя терпкий, стылый запах земли, но земли неживой. Кладбище. Тишина могил, водруженных по христианскому обычаю. Он не понимал, что это значит — пока не понимал, и им стоит обсудить приватно все общие ощущения и сравнить их. Без чужих глаз.
[indent] — Gall fod yn rhywfaint o ddiwyll ... rhai dynion annymunol sy'n ceisio inni, aros i ni, gweddïwch â ni. Ond nid wyf yn teimlo unrhyw bŵer yn eu geiriau.
[indent] Пустые то были слова, пустые молитвы — ибо не боги они, а слова давно забыты и искажены. Когда-то друиды знали много заклинаний, которые он сам вложил им в уста. А потом убил их всех, когда увидел, что могут творить его именем и его дарами люди.
[indent] — Beth wyt ti'n ei wybod am y bowlen?

+2

7

    Только на один лишь оклик Морриган реагирует Кухулин, и не ударяет рукоятью оружия современного по стеклу, и оглядывается на нее, и убирает оружие в ножны — в кобуру. Говорит она про подношение, про жертву, про честь — только не про свою, про «их», и смотрит Кухулин на нее, голову склонив к плечу, и не понимает. Качается взгляд его, будто маятник, меж телом девы почившей и лицом Морриган и перескакивает с них на эксперта.
    Говорит эксперт у витрины раскрытой на родном кухулина языке, и говорит слова чудные, и вновь мурашки бегут по коже от одного его присутствия. Отступает Кухулин назад да смотрит на них двоих, да думает, да складывает в голове под буйной темной копной значенье слов чужих и ощущений своих. Ужель? Может ли такое быть, что это — но кто? Невозможно разгадать по одному лишь облику, по одним лишь словам, по голосу, не друид Кухулин, чтобы так ловко подмечать детали, не учён он этому. Но думает, и мысли его верны, как верно ощущение, что заставляет кожу становиться гусиной.
    Одно лишь известно ему: Самайн на носу. Самайн и духи, и подношения, и жертвы им — и туманны в голове Кухулина обряды родные, и пугает его задумка того, кто звал Морригу и звал — имени его она так и не назвала. Общего старого друга. Древнего, верно, совсем, друга. Про потир — слово-то какое, «потир» — Кухулин не знает ничего, да и вопрос не ему адресован, и он молчит, и только смотрит по сторонам, пока беседуют эксперт и Морриган.
    Знак для древних богов, знак под Самайн, знак в виде девы с символами христианскими, да не Христу адресованный — и когда поблизости оказывается кладбище, не удивляется Кухулин. И земле на нем мягкой и рыхлой не удивляется, и смотрителю тихому и немногословному не удивляется, хоть и непривычно ему это место, не так хоронить принято умерших да в славном бою убитых — ну да то давно было. Ведет их смотритель меж рядов надгробий, и Кухулин скользит по ним взглядом, рассматривает даты и имена на камнях, но не задерживается, хмурится, оглядывается по сторонам подозрительно.
    — Как видите, все чисто, — останавливается смотритель посреди кладбища.
    Впереди дерево чахнет над группой могил, позади — землистая дорога, склон да сторожка, и оградка темная, хлипкая, с прутьями гнутыми. Совсем не похоже это на то, что внутри музея, на труп, над которым уж колдуют судмедэксперты,
    — Тут только готы местные тусуются. Я вам еще нужен? Если что, зовите.
    Идет смотритель прочь, и нет места тише, и нет места уединённей, и поворачивается Кухулин к древним богам, и складывает руки на груди, и вскидывает подбородок упрямо, и смотрит храбро. Не он их сюда вел, ему не ведомо, зачем они здесь, и кроме Самайна ничего в голову ему нейдет как причина, но раз уж здесь они одни, и шум других агентов и стражей оставили далеко позади, самое время прямо молвить.
    — Má deir tú go bhfuil siad ag guí ort, ní mór duit a bheith ar cheann acu, — кивает Кухулин на Морриган. Переводит взгляд на нее: — Ainmnigh do shean chara dá ainm, níl aon duine ag dul go dtí na daoine nach bhfuil ceadaithe acu — ní bhíonn ach biotáille acu ach ní bhíonn Samhain ach amárach. An é seo an fáth a fuair muid an comhlacht inniu? An é seo an fáth a dteastaíonn uait íobairt eile — an seachtú?

0


Вы здесь » Hic Sunt Dracones » Незавершённые эпизоды » Святого Мунсальвеша стены катары и ночью, и днём стерегут